06 Февраль 2013

Борьба за город: от канцелярской переписки до прямого действия

ohta-centr-piter.jpg15 ноября 2005 года ОАО «Газпром» и правительство Санкт-Петербурга подписали Меморандум о сотрудничестве, который предусматривал строительство административно-делового центра высотой около 400 метров в историческом районе Санкт-Петербурга. 5 долгих лет понадобилось активистам и жителям города для того, чтобы добиться перенесения проекта в более отдаленную часть города. В борьбе принимали участие несколько десятков общественных объединений и инициатив, политические партии и экологические группы. Они попробовали все - от сбора подписей, обращений рядовых граждан и известных интеллектуалов, призывающих городские власти к правосудию, до захватов места строительства и массовых шествий и акций протеста.

Борьба со строительством офисного здания "Газпрома" в Минске еще только начинается, поэтому нам показалось своевременным отразить опыт активистов соседней страны, которым удалось победить большой бизнес и беспринципность властей. Мы побеседовали с руководителем питерской группы ЭРА (Специализированная группа экологии рядовой архитектуры) Алексеем Ярэмой о борьбе против башни "Газпрома" и особенностях активизма в условиях развивающегося российского авторитаризма.

dsc09734.jpeg

Алексей Ярэма

Алексей, расскажите, пожалуйста, о группе ЭРА и ее участии в борьбе против строительства башни Газпрома в Питере.

– Специализированная группа экологии рядовой архитектуры (таково полное название) была создана в августе 1987 года для защиты 4-х конкретных домов на Лиговке, но сразу после первых акций приобрела статус организации общегородского значения. Группа ЭРА – это НКО [некоммерческая организация - прим. ред.], нигде не зарегистрированная, но очень хорошо позиционированная в С.-Петербурге. Мы занимаемся, в первую очередь, оперативным спасением от сноса исторических зданий, не состоящих официально под госохраной.

На территории Охтинского мыса было два таких здания – это памятники промышленной архитектуры кирпичного стиля конца XIX – начала ХХ века, и мы пытались их защитить. Увы, как это часто случается в наших условиях  – безуспешно: последнее из них незаконно снесено в 2009 году. Кроме того, строительство 400-метрового пост-индустриального «газоскрёба» в ультрасовременных агрессивных формах, принципиально противопоставленных окружающей архитектурной среде малоэтажного неоклассического района, вносило чудовищный диссонанс в облик не только исторической Охты, но и всего города, ломая его skyline и уродуя панорамы.

Группа ЭРА не вела собственной кампании против «газоскрёба», но участвовала в общегородских протестах, всегда поддерживала хэдлайнера этой борьбы – объединение «Охтинская дуга». Из собственно «эровских» акций можно указать, например, на эту.

3149.jpg

20061204133807.jpg

В 2005 году ОАО "Газпром" принял решение построить административный комплекс высотой около 400 метров в центре Санкт-Петербурга. Долгие годы борьбы завершились в 2010 году решением заказчика перенести комплекс в более отдалённый район города. Почему городские активисты были против строительства?

– Как уже было сказано, на данной территории находились ценные исторические здания, плюс строительство "газоскреба" уродовало сложившиеся панорамы города.  А ещё на месте снесённого «Петрозавода» и запроектированного строительства «газоскрёба» были обнаружены уникальные археологические памятники – остатки шведской крепости Ниеншанц, существовавшей здесь задолго до основания Петербурга. В настоящее время есть все основания создать здесь археологический музей.

Как население изначально отнеслось к идее строительства башни? Какие основные аргументы за и против высказывались? Насколько сильными были протесты в городе? Кто, в основном, в них участвовал – члены каких-то движений или обычные горожане?

– В целом, население города - обычно крайне индифферентное и пассивное в отношении всего выходящего за рамки сугубо обывательских интересов – на сей раз довольно резко воспротивилось столь грубому и агрессивному вторжению в сложившуюся среду города. Кроме обезображивания Петербурга, временщик-госкорпорация «Газпром» пыталась переложить на бюджет города львиную долю затрат на строительство этого монстра, прозванного в народе «кукурузиной» из-за своей странной формы. Расклад мнений среди обычных граждан города колебался в диапазоне примерно 70:30 – 80:20, естественно, с перевесом противников этого строительства.

В активном протесте – акциях, демонстрациях и т. д. – принимали участие, конечно, в первую очередь, общественные активисты, профессиональные градозащитники, политическая оппозиция, но впервые за долгий срок к ним стали присоединяться и рядовые граждане.

Первые протесты против идеи были, насколько мне известно, заявлены Клубом «Ингрия». Затем борьбу с «кукурузиной» возглавила «Охтинская дуга», на которую лёг основной объём тяжёлой, кропотливой, порой невидимой прессе, работы по пресечению этого вандализма в корне. Вслед за этой организацией, к кампании присоединились активисты Национал-большевистской партии (ныне «Другая Россия»), а затем и весь остальной спектр протестных движений в диапазоне от ультралевых до правых либералов включительно.

Какие методы борьбы использовались в ходе сопротивления строительству? На ваш взгляд, какие из них были наиболее действенными в данном случае? Что, в конечном итоге, заставило заказчика отказаться от планов строительства?

– Борьба с «газоскрёбиной» – это тот случай, когда было необходимо сочетание всех методов и форм борьбы – от канцелярской переписки до прямого действия: слишком мощным было лобби «Газпрома» в федеральном и городском правительствах, слишком большие деньги стояли за этим проектом.

Количество проведённых акций протеста и их формы невозможно не только перечислить, но даже и точно сосчитать. «Охтинская дуга», например, до сих пор ведёт дела в судах по противодействию инвазии «Газпрома» в С.-Петербург.

Решающим же фактором для отмены строительства на Охтинском мысу стало поистине всенародное неприятие данного проекта, выразившееся с полной очевидностью.

img_0027.jpg

Блокада офиса "Газпрома" в Питере, 2009 год

nazbols_ohta6.jpg

Захват места строительства "Охта-центра", 2009 год

img_3796-1.jpg

Марш за сохранение Санкт-Петербурга

walk-8574.jpg

"Единый протестный фронт"

Фотографии других протестных акций

Исчезло ли недовольство горожан по поводу башни Газпрома с тех пор, как руководство компании выбрало новое место для строительства?

– Я бы сказал, что недовольство пошло на убыль. Всё-таки «кукурузина», водружённая на Малой Охте, изуродовала бы своим видом весь С.-Петербург – из Лахты она, теоретически, будет менее заметна. Однако, Лахта – это маленький пригородный дачный посёлок, расположенный сразу за городской чертой (хотя и в пределах субъекта федерации «Санкт-Петербург»). Посёлок застроен 1-2-этажными деревянными домиками, и 500-метровая (теперь уже именно 500) «кукурузина» со всей её многогектарной инфраструктурой – подъездными путями, паркингами, системами обеспечения – здесь будет смотреться просто дико. Кроме того, её строительство намечено на побережье Лахтинского разлива – водной акватории, заросшей камышами – которая является местом остановки и гнездования перелётных птиц. Такое вторжение в уникальный природный объект, по мнению независимых экологов, неминуемо приведёт к изменению путей миграции данных видов, гибели птиц и критическому загрязнению акватории.

main3.resized.jpg

Проект Лахта-центра в Питере

В истории вашей группы были времена, когда основной упор делался на акции прямого действия – блокирование строек, захват и баррикадирование сносимых зданий и т. д., позже вы также действовали т. н. "канцелярскими" методами. Как вы соотносите эти способы борьбы, что для вас более приоритетно? Какой из них, по вашему опыту, более действенный?

– Мы стараемся сочетать разные методы действия. Всё зависит от объекта, его официального статуса, реальных возможностей нашей организации и возможностей привлечения сторонников. Грубо говоря, если речь идёт о защите официально охраняемого здания – то часто можно обойтись и без прямого действия. А когда дело касается здания, не обладающего никаким официальным статусом – иных способов, как силовые акции, часто просто не остаётся.

Надо сказать, что в последнее время, в связи с дальнейшим ухудшением политической ситуации в России, откровенной фашизацией диктатуры в этой стране, ликвидацией всех демократических институтов и нарастанием вала политических репрессий – прямое действие всё больше возвращается в нашу практику. В марте 2011 года нашим активистам пришлось ложиться под бульдозеры, останавливая снос дома Зыкова на Фонтанке, 145 – и только такие меры позволили спасти пусть не всё, но самую ценную часть памятника. Прямо сейчас, сегодня, активистами захвачен и забаррикадирован один из памятников промышленной архитектуры – пакгауз Варшавского вокзала, обречённый на снос для строительства очередного пост-индустриального «элитного» комплекса и автомагистрали.

Увы, но время, когда «мирные» протесты и канцелярская переписка были эффективны для решения задач спасения культурного наследия, проходит. Для достижения наших целей приходится применять всё более радикальные методы борьбы.

Как известно, застройщик и городские власти часто идут на откровенно незаконные действия. Какие самые возмутительные поступки со стороны вышеуказанных лиц вы можете вспомнить?

– Примеров таких действий немеряно. От банальной «игры терминами», когда в официальных бумагах пишут «реконструкция» или «приспособление», а на самом деле имеют в виду снос, до махровой уголовщины с подделкой документов, подлогами в градостроительной документации, нападениями на активистов и угрозами убийством. За градозащитную деятельность при Путине можно отправиться не только под административный арест на несколько суток, но и поплатиться свободой на куда более долгий срок, по сфальсифицированному губернатором уголовному обвинению – наша Группа уже прошла и через это.

Только что мы столкнулись, например, с фактом, когда в градостроительной документации на реконструкцию станции С.-Петербург-Варшавский ценные исторические здания были в массовом порядке обозначены как «утилитарная брежневская застройка». Это, так сказать, обыденное явление российской действительности.

Естественно, не всегда удаётся отстоять право на комфортную среду обитания в городе, случаются и досадные поражения. Чего не хватает активистам и местным жителям, какие главные ошибки совершают участники борьбы?

– Часть активистов-градозащитников до сих пор живёт реалиями эпох горбачёвской перестройки и ельцинского бардака – иллюзиями реальной или относительной свободы. Их «белопушистые» методы типа верноподданнических челобитных диктатору и «одиночных пикетов» способны вызвать разве что ехидную ухмылку – причём не только у властей, но и у более трезво мыслящих и мобильных коллег. Многим активистам, увы, не хватает независимости, радикальности, гибкости мышления и мобильности, понимания политических реалий, в которых мы ведём борьбу; чёткости деления на «друзей» и «врагов». Целый ряд «активистов» оказался втянут в аппаратные игрища властей, борьбу за кресла в исполнительных и законодательных органах, депутатские мандаты и бонусы от существующей Системы – главного виновника происходящего градостроительного вандализма.

Не верить ни властям, ни «инвесторам»; не бояться преследований и репрессий; ни о чём не просить, а лишь требовать и делать то, что должен – вот что необходимо сегодня градозащитным активистам прежде всего.

Особо следует отметить, что «газоскрёб» был самым знаковым и позиционированным объектом градозащиты на протяжении ряда лет. Тем не менее, его медийный и общественный резонанс совершенно не соответствует его реальной значимости для дела сохранения культурного наследия города.

В то самое время, на которое пришёлся пик борьбы со строительством «газоскрёба», произошёл самый катастрофический акт вандализма в центре города – ковровый снос целого квартала исторической застройки (23-х зданий) на улицах Шкапина и Розенштейна. Такой огромный масштаб единовременного уничтожения ценнейшей архитектурной среды – не имеет прецедента во всей истории С.-Петербурга вообще. Однако, резонанс от этого чудовищного акта вандализма был несоизмеримо ниже медийно «раскрученного» офиса «Газпрома». Можно привести и другие подобные примеры.

Верни себе город



Добавить комментарий


Код безопасности
Обновить изображение