000aaabmv
Даўно вядомая ісціна "калі чагосьці моцна захацець, то абавязкова ўсё атрымаецца", але пры гэтым ісціна не працуе ў тых, хто сядзіць і проста хоча. Любое дзеянне пачынаецца з чалавечага імпульсу, яго сілы волі і намаганняў.

На Школе Экалагічнага Актывіста greenbelarus.info сустрэлася з каардынатарам руху "Мусора. Больше. Нет" і праекту "Сделаем!" па Санкт – Пецярбургу Пятром Ракчэевым інжынерам-эколагам па адукацый. Па словах Пятра, у акцыях ён прымае ўдзел усяго паўтары гады, але за гэты час ён атрымаў нашмат болей, чым за ўсе гады вучобы і працы па спецыяльнасці.

З Пятром мы паразмаўлялі пра арганізацыю кампаній, пошук валанцёраў і рэцэпты паспяховасці грамадскіх ініцыятыў.

- Пётра, раскажы, калі ласка, пра рух "Мусора. Больше. Нет.", у чым сутнасць такой ініцыятывы?

- "Мусора. Больше. Нет." – грамадскі рух, які пачаўся з ініцыятывы аднаго чалавека ў 2004 года. Ён проста пачаў прыбіраць дзіцячую пляцоўку побач з домам і зразумеў, што нават сіламі аднаго чалавека гэта магчыма. Затым знайшлася падтрымка з боку людзей, якія арганізоўваюць падобныя акцыі. Вось так пачалася гісторыя руху.

З 2010 года рух распаўсюдзіўся па краіне, сталі адбывацца разнастайныя эка-туры, падарожжы, буйныя акцыі, пра якія пісалі і сродкі масавай інфармацыі, і вялося дастаткова жывое абмеркаванне ў Інтэрнэце. На сённяшні дзень да руху падключылася ўжо больш 100 гарадоў па ўсёй краіне. Прычым ён не зацыкліны толькі на акцыях, пастаянна праводзяцца семінары і экалагічныя мерапрыемствы.

Аснойная місія руху "Мусора. Больше. Нет." – укараненне канцэпцыі zero waste, што значыць, што ўсе тыя рэчывы, энергія, якія ўваходзяць у сістэму вытворчасці, каб на выхадзе яна была такой жа, дзеля гэтага трэба ці замкнутае кола вытворчасці ці ўсе адходы павінны выкарыстоўвацца паўторна ў якасці рэсурсаў. З гэтай мэтай і праводзяцца акцыі, адукацыйныя, забаўляльныя мерапрыемствы, таксама ўкараняюцца праекты па раздзельнаму збору смецця ў жылых дамах, фестывалі па змяньшенню экалагічнай нагрузкі пры арганізацыі масавых мерапрыемстваў. Накірункаў дзейнасці шмат, але ўсё ж асноўная задача, гэта мінімізаваць уздзеянне на навакольнае асяроддзе і выхаваць адказныя адносіны да прыроды.

Petr5

– Што цябе падштурхнула далучыцца да руху?

– Першапачаткова я даведаўся пра праект "Сделаем!", упісаўся на ўдзел у каманду. Затым даведаўся пра рух "Мусора. Больше. Нет.". Мяне зацікавіла якім чынам арганізавана такая кампанія, бо мне падавалася, што існуе офіс, людзі, а пасля да мяне дайшло, што гэта проста аб'яднанне людзей, якія незалежна адзін ад аднаго, хто як можа, у свой вольны час займаюцца гэтай дзейнасцю. Канешне, гэта было адкрыццё. Таму зараз мяне трымаюць і натхняюць добрыя і крэатыўныя людзі, якія робяць штосьці добрае і карыснае для іншых. Зразумела, што яны ўжо зфарміраваліся як асобы, з фінансавымі магчымасцямі і рэсурсамі часу.

– Праект "Сделаем!" гэта не частка руху "Мусора. Больше. Нет."?

– "Сделаем!" – гэта праект са сваімі часовымі межамі, мэтамі і задачамі. Яго не варта адносіць да праектаў руху "Мусора. Больше. Нет.", бо ён прыйшоў з Эстоніі з руху Let's do it. У Расіі ж "Сделаем!" стала акцыяй, якая прайшла ў 2012 годзе. Другі этап будзе ў 2013 годзе. Проста ў некаторых рэгіёнах краіны арганізатарамі акцыі выступілі людзі з руху "Мусора. Больше. Нет.", у іншых рэгіёнах – арганізацыі "ЭКО", "Блогер против мусора", дзесьці гэта былі проста дабраахвотнікі, якія падхапілі ініцыятыву акцыі.

– Як рэагуюць людзі на правядзенне акцыі, як актыўна яны далучаюцца?

– Вельмі часта даводзіцца чуць, калі клічаш людзей прыняць удзел у акцыі, што ўсё гэта вельмі здорава, але прыбіраць смецце павіннен не я. Ёсць людзі, якія далучаюцца і ходзяць на акцыі. Падтрымліваюць уборку многія, але ўдзельнічаць гатовы не ўсе, таму мы стараемся максімальна пашырыць аўдыторыю праз разнастайныя цікавыя мерапрыемствы, каб людзі маглі атрымаць штосьці карыснае і для сябе, нават проста добра правесці час. Такія нашы намаганні маюць станоўчы вынік, за апошнія гады значна павялічылася колькасць дабраахвотнікаў.

– Што датычыцца дзяржавы, ці ахвотна дзяржаўныя органы падключаюцца да акцый?

– Дзяржава таксама падтрымлівае акцыі, часцей праз інвентар, арганізацыю вываза смецця. Аднак, каб была падтрымка з боку дзяржорганаў неабходна праводзіць з імі пэўную работу, тлумачыць што і дзеля чаго, што нам трэба. Не заўсёды, канешне, атрымоўваецца атрымаць падтрымку на адпаведным узроўні.

Petr2

– А як правільна працаваць з партнёрамі і дзяржаўнымі органамі, каб знайсці ад іх падтрымку?

– З партнёрамі дастаткова проста знайсці агульную мову, дастатковы выдзяліць ім крыху ўвагі і высвятліць, чаго хацелася б ім, што яны хацелі б атрымаць ад гэтага праекту. Вельмі важна партнёрам абмаляваць маштабы акцыі, колькасць людзей, якая прыйдзе, дзе будуць размешчаны іх лагатыпы.

Па рабоце з дзяржаўнымі органамі няма адзінага інструмента. Часцей нам даводзілася працаваць з мясцовай адмністрацыяй, іх усе кантакты ёсць у Інтэрнэце, таму можна спакойна тэлефанаваць у прыёмную, пісаць лісты. Але мы хацелі ўвайсці праз адну кропку доступа ў дзяржаўны апарат і таму напісалі губернатару, ён перанакіраваў у гарадскія профільныя камітэты, якія займаюцца экалогіяй, а адтуль даручэнні разыйшліся па адміністрацыях, на нас сталі выходзіць самастойна, каб даведацца, чым жа нам трэба дапамагчы.

– Якім чынам Вы шукаеце валанцёраў для акцый?

– З самага пачатку ў акцыях удзельнічалі сябры і знаёмыя, людзі, якія нягледзячы ні на што цябе падтрымаюць і пры гэтым прывабяць сваіх сяброў і знаёмых. Зараз жа людзі знаходзяцца пра сацыяльныя сеткі, за апошнія гады мы добра паднялі гэты рэсурс. Людзі ведаюць, што ў нашай суполцы можна знайсці інфармацыю пра бліжэйшыя акцыі, што яны рэгулярна адбываюцца, дзе паглядзець расклад, куды прыйсці. Актыўна працуем са сродкамі масай інфармацыі, дасылаем інфармацыю на радыё, у газеты. Нас рэгулярна запрашаюць, робяць з намі рэпартажы, аднак тут я не магу сказаць, які ідзе водгук. Бо па сацыяльным сеткам бачна колькі людзей прагледзела паведамленне, колькі людзей далучылася да суполкі, плюс вялікую ролю адыгрывае магчымасць зваротнай сувязі.

Многія людзі, гледзячы на нашыя акцыі, звяртаюцца да нас з просьбамі прыбраць там та і там, але мы не служба клінінга, мы можам навучыць, паказаць як гэта арганізаваць і людзі могуць ужо зрабіць уборку самі. Мы можам расказаць куды пісаць і да каго звяртаца, можам падтрымаць ці схадзіць разам, крок за крокам мы гатовы ісці побач з людзьмі, прывучаючы іх да гэтай справы. Такім чынам у нас з'яўляецца ўсё больш і больш тых, хто ўжо можа праводзіць акцыі самастойна.

Petr3

– Хто ў большасці сваёй Вашы валанцёры?

– У большасці сваёй валанцёры, гэта моладзь ад 20 да 30 год, але бываюць выпадкі, калі прыходзяць сталыя людзі, гэта залежыць ад тэрыторыі, дзе праходзіць уборка. Ёсць некаторыя паркі, якія рэгулярна прыбіраюцца, напрыклад, у іх арганізоўваецца ініцыятыўная група і пры супрацоўніцтве з садова-паркавай гаспадаркай, пры падтрымцы мясцовых жыхароў, адміністрацыі раз у месяц ці часцей праводзяцца акцыі па уборцы смецця.

Асабліва мяне радуе, што ў апошні час актыўна падключаюцца мясцовыя аб'яднанні, так, напрыклад, крышнаіты захацелі правесці сваю акцыю і арганізавалі сваю ўборку, пры гэтым яны пракансультаваліся як і што рабіць, куды смецце збіраць, куды яго вывозіць. Тое ж можна сказаць пра веласіпедыстаў, іх цікавіць гэта тэма і яны гатовы падтрымаць правядзенне акцыі, самі арганізаваць нават.

– Ці існуюць нейкія інструменты, каб утрымаць валанцёраў да наступнага разу?

– Пасля ўдзелу людзям хочацца і прыемна паглядзець якую-небудзь забаўлялюную праграму, магчымы атрымаць нейкі падарунак, прыз. Усім трэба даваць зразумець, што яны патрэбны, даваць ім заданні, работу, каб яны адчувалі сябе часткай вялікай справы.

– Якім чынам выбіраюцца месцы для чарговай акцыі?

– Месцы выбіраюцца самімі людзьмі, па іх асабістых крытэрыях, гэта палітыка Санкт-Пецярбурга і вобласці, каб не ім казаць канкрэтнае месца, а яны самі вызначылі яго. Былі, канешне, месцы, пра якія мы ведалі, што там неабходна ўборка. Калі нам хтосьці казаў, што хоча арганізаваць акцыю, але не ведае дзе, мы тады рэкамендуем штосьці.

– З якімі цяжкасцямі давялося сутыкнуцца пры падрыхтоўцы і правядзенні акцыі?

– Перашкоды былі менавіта ў недахопе людзей, тых, хто гатовы прыйсці ў каманду, у праект і быць ад пачатку і да канца. Яшчэ адзін момант, гэта недахоп фінансавання і дзяржаўнай падтрымкі, але гэта не былі супер праблемы, бо як толькі мы надавалі гэтым пытанням увагу і час, усё вырашалася. Магчыма, праблема была ў тым, што не было асобнага чалавека, які займаўся партнёрамі і вёў гэты накірунак. Таму ў пэўнай ступені гэта пытанне было правальным, партнёраў мы знайшлі, але не ў той колькасці, у якой чакалі. Штосьці падобнае адбылося і з дзяржаўнымі органамі.

– Якую б параду ты мог даць людзям, якія хочуць пачаць свой праект?

– Будзьце ўпэўнены, што акцыя ў вас атрымаецца і рабіце, больш нічога не трэба. Упэўнена і наперад!

 

Хрысціна Чарняўская

Опубликовано в Человек и природа

D20I64511 Активизм – это не преступление! Бандиты носят форму ЧОПа

Сотрудники частного охранного предприятия «Патруль», напавшие 13 мая на лагерь экологов в Воронежской области, до сих пор на свободе. Полиция и региональные власти бездействуют, обвиняя экологов.

Отправьте заявление в Генеральную прокуратуру и Следственный комитет РФ. Остановите произвол!

http://www.greenpeace.org/russia/ru/

Опубликовано в Последние новости

ohta-centr-piter.jpg15 ноября 2005 года ОАО «Газпром» и правительство Санкт-Петербурга подписали Меморандум о сотрудничестве, который предусматривал строительство административно-делового центра высотой около 400 метров в историческом районе Санкт-Петербурга. 5 долгих лет понадобилось активистам и жителям города для того, чтобы добиться перенесения проекта в более отдаленную часть города. В борьбе принимали участие несколько десятков общественных объединений и инициатив, политические партии и экологические группы. Они попробовали все - от сбора подписей, обращений рядовых граждан и известных интеллектуалов, призывающих городские власти к правосудию, до захватов места строительства и массовых шествий и акций протеста.

Борьба со строительством офисного здания "Газпрома" в Минске еще только начинается, поэтому нам показалось своевременным отразить опыт активистов соседней страны, которым удалось победить большой бизнес и беспринципность властей. Мы побеседовали с руководителем питерской группы ЭРА (Специализированная группа экологии рядовой архитектуры) Алексеем Ярэмой о борьбе против башни "Газпрома" и особенностях активизма в условиях развивающегося российского авторитаризма.

dsc09734.jpeg

Алексей Ярэма

Алексей, расскажите, пожалуйста, о группе ЭРА и ее участии в борьбе против строительства башни Газпрома в Питере.

– Специализированная группа экологии рядовой архитектуры (таково полное название) была создана в августе 1987 года для защиты 4-х конкретных домов на Лиговке, но сразу после первых акций приобрела статус организации общегородского значения. Группа ЭРА – это НКО [некоммерческая организация - прим. ред.], нигде не зарегистрированная, но очень хорошо позиционированная в С.-Петербурге. Мы занимаемся, в первую очередь, оперативным спасением от сноса исторических зданий, не состоящих официально под госохраной.

На территории Охтинского мыса было два таких здания – это памятники промышленной архитектуры кирпичного стиля конца XIX – начала ХХ века, и мы пытались их защитить. Увы, как это часто случается в наших условиях  – безуспешно: последнее из них незаконно снесено в 2009 году. Кроме того, строительство 400-метрового пост-индустриального «газоскрёба» в ультрасовременных агрессивных формах, принципиально противопоставленных окружающей архитектурной среде малоэтажного неоклассического района, вносило чудовищный диссонанс в облик не только исторической Охты, но и всего города, ломая его skyline и уродуя панорамы.

Группа ЭРА не вела собственной кампании против «газоскрёба», но участвовала в общегородских протестах, всегда поддерживала хэдлайнера этой борьбы – объединение «Охтинская дуга». Из собственно «эровских» акций можно указать, например, на эту.

3149.jpg

20061204133807.jpg

В 2005 году ОАО "Газпром" принял решение построить административный комплекс высотой около 400 метров в центре Санкт-Петербурга. Долгие годы борьбы завершились в 2010 году решением заказчика перенести комплекс в более отдалённый район города. Почему городские активисты были против строительства?

– Как уже было сказано, на данной территории находились ценные исторические здания, плюс строительство "газоскреба" уродовало сложившиеся панорамы города.  А ещё на месте снесённого «Петрозавода» и запроектированного строительства «газоскрёба» были обнаружены уникальные археологические памятники – остатки шведской крепости Ниеншанц, существовавшей здесь задолго до основания Петербурга. В настоящее время есть все основания создать здесь археологический музей.

Как население изначально отнеслось к идее строительства башни? Какие основные аргументы за и против высказывались? Насколько сильными были протесты в городе? Кто, в основном, в них участвовал – члены каких-то движений или обычные горожане?

– В целом, население города - обычно крайне индифферентное и пассивное в отношении всего выходящего за рамки сугубо обывательских интересов – на сей раз довольно резко воспротивилось столь грубому и агрессивному вторжению в сложившуюся среду города. Кроме обезображивания Петербурга, временщик-госкорпорация «Газпром» пыталась переложить на бюджет города львиную долю затрат на строительство этого монстра, прозванного в народе «кукурузиной» из-за своей странной формы. Расклад мнений среди обычных граждан города колебался в диапазоне примерно 70:30 – 80:20, естественно, с перевесом противников этого строительства.

В активном протесте – акциях, демонстрациях и т. д. – принимали участие, конечно, в первую очередь, общественные активисты, профессиональные градозащитники, политическая оппозиция, но впервые за долгий срок к ним стали присоединяться и рядовые граждане.

Первые протесты против идеи были, насколько мне известно, заявлены Клубом «Ингрия». Затем борьбу с «кукурузиной» возглавила «Охтинская дуга», на которую лёг основной объём тяжёлой, кропотливой, порой невидимой прессе, работы по пресечению этого вандализма в корне. Вслед за этой организацией, к кампании присоединились активисты Национал-большевистской партии (ныне «Другая Россия»), а затем и весь остальной спектр протестных движений в диапазоне от ультралевых до правых либералов включительно.

Какие методы борьбы использовались в ходе сопротивления строительству? На ваш взгляд, какие из них были наиболее действенными в данном случае? Что, в конечном итоге, заставило заказчика отказаться от планов строительства?

– Борьба с «газоскрёбиной» – это тот случай, когда было необходимо сочетание всех методов и форм борьбы – от канцелярской переписки до прямого действия: слишком мощным было лобби «Газпрома» в федеральном и городском правительствах, слишком большие деньги стояли за этим проектом.

Количество проведённых акций протеста и их формы невозможно не только перечислить, но даже и точно сосчитать. «Охтинская дуга», например, до сих пор ведёт дела в судах по противодействию инвазии «Газпрома» в С.-Петербург.

Решающим же фактором для отмены строительства на Охтинском мысу стало поистине всенародное неприятие данного проекта, выразившееся с полной очевидностью.

img_0027.jpg

Блокада офиса "Газпрома" в Питере, 2009 год

nazbols_ohta6.jpg

Захват места строительства "Охта-центра", 2009 год

img_3796-1.jpg

Марш за сохранение Санкт-Петербурга

walk-8574.jpg

"Единый протестный фронт"

Фотографии других протестных акций

Исчезло ли недовольство горожан по поводу башни Газпрома с тех пор, как руководство компании выбрало новое место для строительства?

– Я бы сказал, что недовольство пошло на убыль. Всё-таки «кукурузина», водружённая на Малой Охте, изуродовала бы своим видом весь С.-Петербург – из Лахты она, теоретически, будет менее заметна. Однако, Лахта – это маленький пригородный дачный посёлок, расположенный сразу за городской чертой (хотя и в пределах субъекта федерации «Санкт-Петербург»). Посёлок застроен 1-2-этажными деревянными домиками, и 500-метровая (теперь уже именно 500) «кукурузина» со всей её многогектарной инфраструктурой – подъездными путями, паркингами, системами обеспечения – здесь будет смотреться просто дико. Кроме того, её строительство намечено на побережье Лахтинского разлива – водной акватории, заросшей камышами – которая является местом остановки и гнездования перелётных птиц. Такое вторжение в уникальный природный объект, по мнению независимых экологов, неминуемо приведёт к изменению путей миграции данных видов, гибели птиц и критическому загрязнению акватории.

main3.resized.jpg

Проект Лахта-центра в Питере

В истории вашей группы были времена, когда основной упор делался на акции прямого действия – блокирование строек, захват и баррикадирование сносимых зданий и т. д., позже вы также действовали т. н. "канцелярскими" методами. Как вы соотносите эти способы борьбы, что для вас более приоритетно? Какой из них, по вашему опыту, более действенный?

– Мы стараемся сочетать разные методы действия. Всё зависит от объекта, его официального статуса, реальных возможностей нашей организации и возможностей привлечения сторонников. Грубо говоря, если речь идёт о защите официально охраняемого здания – то часто можно обойтись и без прямого действия. А когда дело касается здания, не обладающего никаким официальным статусом – иных способов, как силовые акции, часто просто не остаётся.

Надо сказать, что в последнее время, в связи с дальнейшим ухудшением политической ситуации в России, откровенной фашизацией диктатуры в этой стране, ликвидацией всех демократических институтов и нарастанием вала политических репрессий – прямое действие всё больше возвращается в нашу практику. В марте 2011 года нашим активистам пришлось ложиться под бульдозеры, останавливая снос дома Зыкова на Фонтанке, 145 – и только такие меры позволили спасти пусть не всё, но самую ценную часть памятника. Прямо сейчас, сегодня, активистами захвачен и забаррикадирован один из памятников промышленной архитектуры – пакгауз Варшавского вокзала, обречённый на снос для строительства очередного пост-индустриального «элитного» комплекса и автомагистрали.

Увы, но время, когда «мирные» протесты и канцелярская переписка были эффективны для решения задач спасения культурного наследия, проходит. Для достижения наших целей приходится применять всё более радикальные методы борьбы.

Как известно, застройщик и городские власти часто идут на откровенно незаконные действия. Какие самые возмутительные поступки со стороны вышеуказанных лиц вы можете вспомнить?

– Примеров таких действий немеряно. От банальной «игры терминами», когда в официальных бумагах пишут «реконструкция» или «приспособление», а на самом деле имеют в виду снос, до махровой уголовщины с подделкой документов, подлогами в градостроительной документации, нападениями на активистов и угрозами убийством. За градозащитную деятельность при Путине можно отправиться не только под административный арест на несколько суток, но и поплатиться свободой на куда более долгий срок, по сфальсифицированному губернатором уголовному обвинению – наша Группа уже прошла и через это.

Только что мы столкнулись, например, с фактом, когда в градостроительной документации на реконструкцию станции С.-Петербург-Варшавский ценные исторические здания были в массовом порядке обозначены как «утилитарная брежневская застройка». Это, так сказать, обыденное явление российской действительности.

Естественно, не всегда удаётся отстоять право на комфортную среду обитания в городе, случаются и досадные поражения. Чего не хватает активистам и местным жителям, какие главные ошибки совершают участники борьбы?

– Часть активистов-градозащитников до сих пор живёт реалиями эпох горбачёвской перестройки и ельцинского бардака – иллюзиями реальной или относительной свободы. Их «белопушистые» методы типа верноподданнических челобитных диктатору и «одиночных пикетов» способны вызвать разве что ехидную ухмылку – причём не только у властей, но и у более трезво мыслящих и мобильных коллег. Многим активистам, увы, не хватает независимости, радикальности, гибкости мышления и мобильности, понимания политических реалий, в которых мы ведём борьбу; чёткости деления на «друзей» и «врагов». Целый ряд «активистов» оказался втянут в аппаратные игрища властей, борьбу за кресла в исполнительных и законодательных органах, депутатские мандаты и бонусы от существующей Системы – главного виновника происходящего градостроительного вандализма.

Не верить ни властям, ни «инвесторам»; не бояться преследований и репрессий; ни о чём не просить, а лишь требовать и делать то, что должен – вот что необходимо сегодня градозащитным активистам прежде всего.

Особо следует отметить, что «газоскрёб» был самым знаковым и позиционированным объектом градозащиты на протяжении ряда лет. Тем не менее, его медийный и общественный резонанс совершенно не соответствует его реальной значимости для дела сохранения культурного наследия города.

В то самое время, на которое пришёлся пик борьбы со строительством «газоскрёба», произошёл самый катастрофический акт вандализма в центре города – ковровый снос целого квартала исторической застройки (23-х зданий) на улицах Шкапина и Розенштейна. Такой огромный масштаб единовременного уничтожения ценнейшей архитектурной среды – не имеет прецедента во всей истории С.-Петербурга вообще. Однако, резонанс от этого чудовищного акта вандализма был несоизмеримо ниже медийно «раскрученного» офиса «Газпрома». Можно привести и другие подобные примеры.

Верни себе город

Опубликовано в Качество жизни